Показаны сообщения с ярлыком пресса. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком пресса. Показать все сообщения
О Die Verwandlung / ТД "Двери"
25 нояб. 2012 г.
Впечатление Алены Иванюшенко / Театральное движение
"Двери", Минск 2011
Гродненский частный театр «Провинция» дал возможность
паразитам рождённым Францом Кафкой пожить на сцене. Режиссёр Олег Жюгжда смешал
кукол, людей и текст знаменитого прозаика, и в результате получилось
«Превращение». Кого, во что и почему — придется подумать.
Сразу же, без туманов и загадок мы видим чёткую картинку.
Вот семья Грегора, которая общается с ним исключительно его именем в призывном
тоне. Вот сам Грегор, который кормит семью, сидящую у него на шее, под
недвусмысленное фоновое чириканье. Позже и само убийство окажется таким же
чётким и простым. Схема «ай-ай-ай и оружие в руки», совестливых терзаний,
кажется, нет, лишь неожиданное двуличие от мамочки, папочки и сестрёнки.
Кажется, что театр «Провинция» взял лупу и прошёлся по
тексту Кафки, увеличивая поочерёдно то одну, то другую идею. Третьи же остались
на бумаге. Это не плохо, это скорее как круги Эйлера, без которых отношения
спектакль — текст невозможны.
Внешняя понятность, понятность другого рода, не такого как у
Кафки, признаться, обескураживает. Но потом задумываешься, что ни
паразиты-насекомые, ни метаморфозы, ни убийства не главные в спектакле.
Подкупают марионетки (работа Валерия Рачковского) в этом
высоколобом произведении и гродненские актеры-кукольники (Виталий Леонов,
Наталья Доценко, Лариса Микулич и Дмитрий Гайдель), подкупает возможность
пофилософствовать, отталкиваясь от интерпретации, а не от текста. В
«Превращении» театра «Провинция» огромное количество маленьких деталей,
символов, на которые будто указывают десятки стрелок с надписями «обрати
внимание».
Так что же вышло?
Если у Кафки действие рассказа происходило в доме с
определённой степенью сухости и не уютности, то у «Провинции» действие
происходило в доме полном воды и полном не уюта.
Человек-Грегор в белых носках старался кое-как жить и не
замечать болота или лужицы своей будничности. Насекомое-Грегор извалялся в этой
мутной воде, под приятную музыку, как будто с облегчением. Увидел-таки,
почувствовал?
Если у Кафки Грегор коммивояжёр, то в сценической версии он
продавец отравы для насекомых. Ярко не то, что погиб Грегор от «оружия»,
которое он продавал (это, возможно, бородато). Ярко то, что он сам вручил его
своим убийцам.
Отсюда вытекает (слово-то как раз из мокрой тематики
спектакля) следующее: может быть, эта история о том, что все мы (или почти все)
пилим ветки, на которых сидим? Зримо-незримо, осознанно-неосознанно. И тут
философствовать не стоит, просто так есть, во многих-многих случаях. И всё
равно цели наши распрекрасные и манящие (дама с яблоком, к которой в грезах
стремился Грегор) окажутся неважными, когда нас не станет. А желанное яблочко
познания (вдруг оно таким было в спектакле?) захочет раздавить нас этой
правдой, как раздавило Грегора в его
переходном состоянии получеловека-полунасекомого.
При этом в спектакле театра «Провинция» чувствуется какой-то
оптимизм. Не могу понять в чём он… В том ли, что паразиты-семья точно так же
пилят под собой свои ветки, и их желания тоже повернутся к стороннему зрителю
черепами, и едут они с чемоданами и улыбками в такое вот завтра? Причем завтра
для всех одинаковое. Оптимизм не в мести, а может быть в цикличности и
стереотипности. Раз у всех так, чего грустить?
А так у всех? Давайте лучше об исключениях.
Источник: Театральное движение "Двери"
К слову, театр «Провинция» особенное исключение для
нашей страны: первый частный театр кукол. Спектакль же «Превращение» удивителен
тем, что через не уютность создаёт ощущение теплоты. Может быть, тут он близок
к Кафке. Ведь тот через простоту наводил ужас. Парадокс на парадоксе.
Олег Жюгжда: "С куклами проще, чем с людьми" / OPEN.BY
"Мы рождены, чтоб Кафку сделать былью", - пошутил
кто-то однажды. А режиссер Олег Жюгжда взял да и сделал - в своем странном
атмосферном спектакле "Превращение".
Однажды коммивояжер Грегор Замза проснулся и понял, что с
его телом произошла странная метаморфоза: из человека он превратился в жуткое
насекомое. Символично, что до
превращения Замза промышлял продажей баллончиков с инсектицидом (хотя в
оригинале, у Кафки, главный герой торговал сукном) и время от времени охотился
с аэрозолем за жирным тараканом. Теперь же он сам - отвратительный жук,
никчемная букашка.
Метаморфоза происходит не только с телом Замзы, но и с его
близкими. Еще ночь назад родители и сестра по-кошачьи мурлыкали имя Грегора
("Грегоррр-гергоррр" - практически единственная реплика, которую
произносят герои) и, словно маленькие кукольные птички, летали вокруг большого
и сильного героя. Однако, обнаружив вместо своего благодетеля (а Грегор был
единственным кормильцем в семье) жука, родные тут же охладевают к нему: отец
выселяет сына в пустую комнату, а сестра заходит раз в день - лишь для того,
чтобы принести несчастному еду.
Вскоре заканчиваются последние средства к существованию, и
семейство Замза вынуждено взять квартирантов: в кукольной еврейской троице
угадываются Ленин, Маркс и Энгельс. "Это наше маленькое хулиганство, -
рассказывает Олег Жюгжда. - Если кто-то прочитает - хорошо, а не прочитает - ну
и ладно. По сути эта троица в произведении ничего не дает. Просто мне на ум
пришла Вена, начало века, какие-то конспиративные квартиры - одно зацепилось за
другое, вот так и появились эти образы".
По тексту Кафки, отец Грегора в порыве брезгливого гнева
начинает бросать в Грегора яблоки из вазы. Грегор убегает, но одно из яблок с
силой ударяет его по спине и застревает в теле. После полученной раны здоровье
Грегора ухудшается, а потом он и вовсе
умирает.
Насекомое Жюгжды заканчивает свое маленькое шестипалое существование
в сердцевине зеленого яблока: картинная дева, к которой Грегор так стремился в
своих снах, хладнокровно давит насекомое двумя яблочными половинками.
После спектакля мы задали режиссеру Олегу Жюгжде несколько
вопросов.
- Как вы думаете, почему Кафка завещал сжечь свои
произведения?
- Думаю, все дело исключительно в личной жизни, а не в
оценке его произведений другими. Ведь в любом произведении всегда есть часть
личного микрокосма автора. И практически никто не хочет пускать туда
посторонних.
Мир Кафки - мрачный и неприятный. Я был в пражском доме, где
жил писатель, гулял по району гетто - унылое место. Конечно, сейчас там все
отреставрировано и красиво, но в те времена было темно и сыро.
Внутри - не лучше, чем снаружи. Кафка ощущал себя непонятно
кем - не еврей, не чех, не немец. Метания, желание себя идентифицировать,
корни, от которых он отказался, проблемы с домашними, неудавшаяся любовь,
несостоявшаяся женитьба…Это был глубоко несчастный человек. Американцы сняли
фильм "Кафка" (мистический триллер Стивена Содерберга - прим.
OPEN.BY) - это черно-белая картина. У меня тоже черно-белое прочтение этого
автора.
На мой взгляд, Кафка близок к Чаплину. Эдакий образ
маленького человека - только Кафка еще и несчастный человек. Есть какие-то ассоциации
с Гоголем, с "Шинелью" в частности. Этот мрачный сырой Петербург
(кстати, спектакль Жюгжды решен так же "мокро": герои находятся в
луже, с потолка монотонно капают капли - прим. OPEN.BY)…Одного поля ягоды.
- А вообще откуда мысль перенести Кафку на сцену?
- Еще до того, как я прочитал "Превращение" в
институте, мне случайно попался рассказ про человека, который превращается в
жука. И меня очень заинтересовала такая история. А потом уже был Кафка - для
режиссера кукольного театра в "Превращении" огромный простор для
визуального воплощения. Это чрезвычайно кукольная вещь.
Кстати, мне не очень нравятся вариации этого произведения в
драматическом театре либо в кино. В одноименной российской экранизации Евгений
Миронов играет сумасшедшего Грегора (фильм Валерия Фокина, 2002 года - прим.
OPEN.BY). Не могу согласиться: потому что
Кафка описывал все четко, предметно. У него было именно фантастическое
видение, а не какие-то скрытые метафоры. Я однозначно воспринимаю Грегора как
насекомое, а не как потерявшего себя
человека.
- Как появился спектакль? От какого образа или, может быть,
сцены отталкивались?
- В 1993 году у нас с супругой была сольная программа
"Чай на двоих". И там был номер "Превращение". В центре
внимания - дама в маске. Перед ней на коленях мужчина - ползает, лебезит,
вытаскивает из карманов драгоценности и деньги. А когда дама выжимает из него
все, что только можно, он превращается в насекомое и начинает по ней ползать.
Затем она достает яблоко - как ответный дар своему поклоннику. Он бросается на
фрукт, а она тут же прикалывает его шпильками. Этот номер стал основой для
спектакля "Превращение".
В качестве музыкального оформления для кафкианского
"Превращения" мы взяли оперу "Волшебная флейта". В финале
звучит "Реквием". Я намеренно хотел, чтобы в спектакле звучал Моцарт.
- В вашей постановке семейка Замза - это куклы. А вот
Грегора играет человек. Но в финале отец, мать и дочь превращаются из кукол в
людей. То есть, по сути, они становятся такими, каким был сам Грегор. Значит ли
это, что вы даете им шанс?
- У Кафки светлое окончание истории. После смерти Грегора
семейка Замза выезжает за город на трамвае - чудесная погода, много солнца,
семья обсуждает планы на будущее. То есть Кафка их оправдывает. Я не могу из
них делать законченных чудовищ. Люди как люди. Да, убили своего ближнего. Но
это всего лишь люди. Есть вещи, которые я не могу просчитать, не могу
объяснить. Я делаю их по принципу фристайла - в свободном полете, не особо задумываясь, что там и почему. И тем
более не хочу ничего объяснять - ни себе, ни другим. Не хочу копаться в этом.
История закончена, спектакль сыгран и начинается абсолютно другая жизнь. Не
важно, что за этим трамваем тянется какой-то шлейф из прошлого.
- А с куклами проще работать, чем с людьми?
- Технически сложнее. А в целом - проще. Куклы не
капризничают и делают все так, как ты
хочешь. Увы, для многих кукольный театр - это что-то из детства, что-то
веселенькое, когда все хлопают в ладоши. Конечно, это не так. Современный
кукольный театр - абсолютно другой. Кукла может решить такие вопросы, с
которыми актер никогда не справится.
Усредненное понятие кукольного театра - это что-то убогое,
то, что можно быстренько сложить и убрать. А на самом деле кукольный театр
может быть более тотальным, чем драматический. У театра кукол несколько
измерений и несколько пластов. В Минске, кстати, есть прекрасная возможность
смотреть спектакли Лелявского. Его постановки заставляют думать. А современный
зритель думать разучился. А зачем, если все продумано за него - что читать, что
носить, что смотреть…. В обществе
потребления все максимально удобно и продумано.
- То есть дело не в постановках, а в ленивом зрителе?
- Здесь нельзя сказать однозначно. Но как итог всего этого -
мы находимся на театральных задворках. Та же Россия в плане развития театра
намного нас опередила. А уж про Европу и вовсе молчу. Недавно я ставил спектакль в Кошице
(Словакия). Сходил в местный театр,
посмотрел самую рядовую постановку - "Медею" Эврипида. И знаете, что
хочу сказать? У нас так не играют! Вот где действительно игра на разрыв аорты.
Там люди занимаются профессией - они за это живут. А для большинства наших
актеров театр - так, хобби. По пальцам
можно пересчитать актеров и режиссеров, занимающихся делом, без которого они сдохнут.
Есть определенный консерватизм и у публики. Зритель не хочет смотреть что-то новое. Есть
консерватизм и в рядах руководства. У нас до сих пор работает система
советского театра, где в штатах четко расписано, сколько в труппе должно быть
мужчин, сколько женщин, сколько уборщиц,
кто кому подчиняется. То есть театр устроен по принципу большого
планового завода. И этот завод выпускает продукцию, которую должны хорошо
кушать. Это все еще из советских времен шлейф тянется. И не только в Беларуси:
вот, допустим, театральная элита Литвы - кажется, мягкая-мягкая. Но на самом
деле не очень-то народ у них любит в театр ходить. Знаменитый театр Meno Fortas
Някрошуса редко выступает на родине - все больше гастролирует по Европе, где
такое искусство понятно и востребовано.
Читать полностью:http://www.open.by/culture/67587
- Ну вот, кстати, о Някрошусе и современном литовском
театре. Недавно к нам приезжал литовский актер Адомайтис. И во время творческой
встречи сетовал - мол, приходишь порой
на спектакль и решаешь головоломку, понятную только одному режиссеру. Как вы
это прокомментируете?
- Такие умозрительные варианты не всегда хороши. Театр не
для того, чтобы его понимать, а для того, чтобы его чувствовать. Помню,
привозили в Беларусь старый спектакль Някрошуса - "Три сестры" по
Чехову. Многие наши театралы наотрез
отказались принимать такую интерпретацию - мол, что за образ русских офицеров и
так далее. В моем случае все было иначе. Я понимаю литовский, поэтому не
пользовался наушниками для перевода. Просто пришел на спектакль, сел и врубился
в то, что мне предлагал режиссер. Нужно
просто принять знаковую систему автора - тогда сразу становится легко и вся
головоломка складывается.
У Някрошуса, помню, была одна сцена, которая потрясла меня
неимоверно. Перед тем как уйти на дуэль барон Тузенбах просит приготовить обед
и запускает на ребро тарелку. Тарелка какое-то время крутится, затем начинает
стучать по столу, и в какой-то момент останавливается, делая финальный
"бах" - именно этот звук останавливающейся тарелки и стал тем
выстрелом, той пулей, от которой погиб барон. Я чуть не плакал - меня так
пробрало.
- Совсем скоро - премьера "Вия" по Гоголю.
- Все-таки не зря вас называют режиссером-мистиком…
- Да я и сам себя спрашиваю часто: не слишком ли глубоко
захожу в пограничную зону. В моих
спектаклях действительно много призраков, снов, которые балансируют на
грани того и этого мира. В прошлом году
я ставил "Пиковую даму". Когда-то поставил трагедию о Макбете,
а это одна из самых жутких, кровавых и проклятых пьес.
Конечно, надо всегда отдавать отчет тому, что ты делаешь.
Чтобы никого и ничего не провоцировать. Когда начинал работу над
"Вием", думал взять за основу пьесу "Панночка" Нины Садур.
Но, когда стал читать, понял: там что-то не то. Оказывается, драматург брала
заклинание-вызов самых темных сил - просто переставила некоторые слова и
по-другому назвала главного духа. Это же страшные вещи!
Спектакль "Превращение" Олег Жюгжда поставил в
рамках проекта "Провинция". "Провинция" - первый в
Беларуси частный кукольный театр,
созданный группой молодых актеров гродненских театров в 2003 году. Особенность
театра - в его мобильности. "Провинция" пройдет там, где большим
театрам просто негде и некогда развернуться. "Через сердце ребенка - к
душам взрослых," - так формируют свою задачу создатели частного театра.
Екатерина Морголь
Источник:
У Менску адбылося "Ператварэнне" / Будзьма разам!
Гэта першы і пакуль адзіны ў Беларусі прыватны лялечны тэатр
«Правінцыя» нарэшце завітаў у Мінск з пастаноўкай Алега Жугжды паводле навелы
Франца Кафкі.
Тэатр праводзіць ужо трэці сезон, за гэты час ён стаў досыць
вядомы за межамі Беларусі, бо пастаянна гастралюе па Расіі, Польшчы, Літве і
краінах Еўропы.
«У Беларусі Кафку не ставілі не толькі лялечнікі, але і
драматычныя тэатры», — адзначае дырэктар тэатра Дзмітрый Гайдэль. У спектаклі
задзейнічаныя Віталь Лявонаў (Грэгар), які таксама напісаў музыку да гэтага
спектакля, Наталля Дацэнка (Грэта), Ларыса Мікуліч (маці), Дзмітрый Гайдэль
(бацька).
Няма сэнсу пераказваць сюжэт вядомага твора, дастаткова
сказаць, што ў спектаклі перададзеныя яго асноўныя перыпетыі. У прынцыпе, усё
можна звесці да вядомай тэзы, што ад кахання да нянавісці — адзін крок.
Камернасць формы прадугледжвае моцнае набліжэнне гледача да
таго, што адбываецца на сцэне, адпаведна, глыбокае асабістае перажыванне.
Удала абыграныя метамарфозы сноў Грэгара, якія дадаюць
трагічнасці аповеду: у сне ў пачатку гісторыі ён цягнецца да жанчыны з яблыкам
у руцэ, потым (ужо ў выглядзе насякомага) — да яблыка ў жанчыны у руцэ, а ў
канцы жанчына ператвараецца ў Смерць, якая прымае яго ў свае абдымкі.
Дзеянне — бесперапыннае і пазачасавае — навеянае
меланхалічнымі гукамі кропляў, што падаюць аднекуль зверху і трапляюць у
лужыну, вакол якой і адбываюцца ўсе падзеі спектакля. Амаль што ўвесь спектакль
пабудаваны на паўторы імені галоўнага героя (як «ку» ў Данэліі ў «Кін-дза-дза»
азначае ўсе астатнія словы), так і «Грэгар”», што прамаўляецца з рознымі
інтанацыямі.
Асобна трэба сказаць пра лялькі-марыянеткі, створаныя
майстрам сваёй справы Валерыем Рачкоўскім: яны такія кранальныя і «жывыя».
Узяць, да прыкладу, тройцу габрэяў, якія прыйшлі да Замзаў на пастой. Вельмі
цікавая вынаходка — лялька, якая ўвасабляе сабой персанаж Грэты (сястры
Грэгара), раскладваецца напалову, і на ёй, як на музычным інструменце, граюць
пастаяльцы.
«Лялькі ажываюць, калі ідзе спектакль, калі яны знаходзяцца
ў руках майстра», — лічыць лялькавод Ларыса Мікуліч. Будзем чакаць наступнага
ажыўлення.
Зарына Кандрацьева
Крынiца: Будзьма разам!
Игра в куклы / СБ 2011
Независимый кукольный театр для нашего ландшафта явление
достаточно новое и нераспространенное. Оговоримся: театр, который может
составить конкуренцию профессиональному коллективу. Как раз самодеятельных
трупп, обивающих пороги детских садов и школ, с двумя чемоданами и кое–как
сшитыми цацками, хватает. Но именно они снижают эстетическую планку этого вида
театрального зрелища, заставляя думать, что куклы — это нечто несерьезное.
Директор и продюсер побывавшего недавно в Минске с гастролями первого и
единственного в Беларуси частного кукольного театра «Провинция» Дмитрий Гайдель
уверен: у молодых актеров есть потенциал для того, чтобы претендовать на самое
высокое место в европейской театральной семье.
— Дмитрий, насколько это вообще трудоемкое занятие —
создание собственного театра?
— Три года я его создавал.
— При этом вы остались актером Гродненского областного
театра кукол?
— Пока есть такая возможность — совмещаю. «Провинция» — это,
скорее, не коммерческий проект, а творческий. Если в Минске артистов,
режиссеров, художников знают, есть какие–то имена и брэнды, то в провинции
всего этого нет. Артисты в кино и сериалах не снимаются. Но заявить о себе
как–то хочется, пока молодые. Поэтому и решили сделать свой театр. Теперь вот
ездим по фестивалям.
— Где уже побывали?
— В Литве, Польше, Украине, Москве, Питере...
— Как принимают?
— Призы дают. Спектакль «Сказка о мертвой царевне и о семи
богатырях» режиссера Олега Жюгжды имеет уже три международных диплома.
«Превращение» по Кафке получил в этом году приз на Международном форуме
камерных театров кукол «Московские каникулы». Сейчас поедем с этой постановкой
в Рязань на знаменитые «Рязанские смотрины». Послали заявки в Германию и
Австрию. Кукольный мир немного своеобразный. Он более сплоченный. Даже если
судить по Минску: драматических театров много, кукольный — всего один. Да,
раньше к нам относились как к халтурному предприятию. Но мы не ездим по детским
садам, а занимаемся искусством. Ищем большие площадки и фестивали. Сейчас у нас
уже есть имя. Для того чтобы создать хорошую вещь, нужно вложиться, пригласить
хороших режиссеров и художников. У нас спектакли ставит главный режиссер
Гродненского областного театра кукол Олег Жюгжда, человек с европейским именем.
А над «Превращением» работал главный художник Белорусского государственного
театра кукол Валерий Рачковский.
— Основной костяк труппы — коллеги по Гродно?
— Да. В какой–то момент захотелось поэкспериментировать.
Своей площадки у нас нет. Всего 6 человек. Постановки мобильные и камерные:
хотим делать спектакли не для массового зрителя. Ищем своего — тонкого,
театрального.
— Всегда ли вас понимают?
— Одинаково хорошо принимают и на Востоке, и на Западе.
— Дмитрий, а как бы вы сформулировали главные проблемы
нашего кукольного театра?
— Они такие же, как и у драматического. Во–первых, зритель
идет в театр только тогда, когда у него в жизни все устроено. В Гродно и Минске
люди не так активно посещают кукольные площадки. У них другие заботы.
Во–вторых, здесь сохраняется недоверчивое отношение к частным театрам. Даже
люди, которые со мной учились в театральном институте, до последнего относились
к нам с иронией, мол, какая еще частная труппа? Зачем?
Но нам бы хотелось доказать, что сегодня совершенно не
важно, какой театр: частный, государственный или муниципальный. Если есть
неизменный коллектив, который занимается любимым делом, он найдет своего
зрителя.
Олег Жюгжда, главный режиссер Гродненского областного театра
кукол, постановщик спектаклей «Сказка о мертвой царевне и о семи богатырях»,
«Превращение»:
— В Европе молодые постановщики тоже ищут свободы и
независимости, потому что государственный театр сейчас является достаточно
тяжелым, неповоротливым механизмом. Мы держимся еще на каких–то старых
советских наработках. И о том, что театр изживает себя, я говорил еще в начале
90–х гг. К этому сейчас и приходим: свертывание субсидий, дотаций, программ...
Слава Богу, что Гродненскому областному театру кукол выделили деньги на
конкретные будущие премьеры. Но маленькие труппы, как «Провинция», более
подвижны. Они серьезные конкуренты, отвечают требованиям времени. И это одна из
самых адекватных форм современного театра.
Кстати
Находящийся по соседству с театром кукол ТЮЗ, о проблемах
которого наша газета писала неоднократно, сегодня переживает не лучшие времена.
Здание закрыто на реконструкцию, спектакли проходят в Доме литератора, администрация
переехала в кинотеатр «Электрон». В редакцию пришло письмо от актрисы театра
Анны Козловой, обеспокоенной сложившейся ситуацией:
«Родное здание на «реконструкции» уже пятый год. Правда,
строительные работы там до сих пор не ведутся. Денег, говорят, нет. Но на
другие театры–то нашлись! Кинотеатр «Электрон», который нам отдали в аренду, —
холодное здание без отопления на окраине города. Актеры мужественно перенесли
эту зиму, репетируя практически в «блокадных» условиях новые спектакли. Мы
творим, играем, радуем детей. Время идет, молодые актеры уходят из театра,
старики уходят из жизни, так и не увидев ТЮЗ обновленным».
В администрации ТЮЗа подтвердили, что строительные работы
действительно пока не начались. В связи с этим коллектив направил письма в
Министерство культуры, Минский городской Совет депутатов и Минский городской
исполнительный комитет. Такой шаг комментирует директор ТЮЗа Юрий Кулик:
— Если деньги не будут выделены и нас не услышат, просто не
знаем, что делать. На каком основании средства на ремонт не поступают?.. Тем не
менее по–прежнему репетируем, выпускаем, как и раньше, 4 премьеры в сезон,
реализуем проект «ТЮЗ — детям Беларуси» — ездим с гастролями.
— Мы надеемся, что вопрос решится в самое ближайшее время, —
не теряет оптимизма начальник управления культуры Мингорисполкома Виталина
Рудикова. — 10 июня он будет обсуждаться на сессии Минского городского Совета
депутатов. ТЮЗ включен в Программу реконструкции и технического переоснащения
государственных театров, реализация которой рассчитана до 2013 года. Думаю,
уложимся в срок.
Автор публикации: Валентин ПЕПЕЛЯЕВ
Фото: Александр СТАДУБ
Источник: СБ
Подписаться на:
Сообщения (Atom)